— Не люблю отдельных гримерных, я от них уже давно отвыкла. Не нравится отгораживать себя от всех, не люблю ездить на студию в шикарной машине, предоставленной только мне. Я не отрываюсь от людей, которые мне приятны.

Длинное лиловое платье, шляпа-клумба с цветами, парик с придурковатыми кудряшками плюс на ногах кроссовки огромного размера делают ее похожей на клоуна. В этом наряде Васильевой даже не надо ничего говорить, и без слов смешно.

— Не обижаетесь, когда вас зовут в кино клоунадить?

— По-моему, клоунесса — высшая похвала для актрисы. Сыграть комедию так, как она написана, в бытовом смысле, -значит потерять всю аудиторию, и молодежную в первую очередь. Здесь нужна острая форма и никакого психологизма.

Атмосфера в павильоне куражная. Все шутят, хохмят. Что самое приятное: никто не ругается, а это, поверьте, для киношников большая редкость. Режиссер к артистам обращается исключительно на «вы» и ведет себя в высшей степени интеллигентно, даже когда актеры по сто раз забывают текст и приходится делать уйму дублей. Зато они импровизируют, придумывая на ходу реплики и шутки. В результате от первоначального сценария мало что остается, но фильм от этого только выигрывает. Например, Алла Борисовна (Васильева) начинает вымогать у Эмилии, невесты Джона, наличность: «У тебя деньги есть? Дай взаймы. Лучше в долларах». Это — чистый экспромт. Дина (Эмилия), не растерявшись, сразу же перехватывает инициативу, начинает судорожно рыться в сумке и вытаскивает серебряную обертку от шоколада. Иногда напридумывают такое, что сами хохочут до упаду, и ничто, даже грозный крик режиссера, не может их остановить.

— В одной реклами видела вас с роскошными длинными волосами — впечатляет! Не надоел вам белый ежик на голове?

— Пока нет. Были испытания в моей жизни, которые шли одно за другим, и как-то мне показалось, что будет органично проделать над собой такую экзекуцию...

К вечеру артисты входят в раж и даже начинают переигрывать. В сцене объяснений «мамы» и Джона Дайнюс как-то слишком чувственно обнимал Васильеву: и совсем не по-сыновьи целовал в губы. Он требовал дополнительные дубли, каждый раз придумывая новую причину, якобы хочет попробовать другой жест или нашел более точную интонацию. Спросила его:

— Какая интересная у вас работа — обнимать красивых женщин. кстати, где вы видели, чтобы сыновья целовали мам так страстно?

— Это у нас такой обычай русский (смеется). Такую шикарную да еще талантливую женщину невозможно не целовать. Я и свою настоящую маму всегда целую в губы, и ей от этого бывает неловко. Просто я так выражаю свою любовь. Мой Джонни и «сестру» с первой же встречи активно расцеловывает, чего уж тогда удивляться, что в 47-й серии он принялся и за маму. Мне повезло, в этом сериале все женщины — красавицы, и со всеми я целуюсь.

— Вами когда-нибудь манипулировали женщины?

— Это невозможно. Я сразу вижу их игры, и мне становится смешно. Самая лучшая защита от авантюристок — юмор. Именно его не хватает моему герою. Он неглуп, просто наивен, потому что слишком любит, а любовь его ослепляет.

— Чем вам пришлось пожертвовать ради сериала?

— Семьей. Я на четыре месяца уехал в Москву, оставив жену и сына одних. Еще пришлось свернуть работу в театре. Впрочем, для артиста полезно менять труппы, города, страны, вообще жизненное и рабочее пространство. Чем больше площадок, тем больше выбор, а возможность выбора делает актера свободным.

Но пока что свобода артистам только снится... Съемки идут по 12 часов в день. В 21.00 актеры еще продолжают разыгрывать большую интригу, в которой смешались и жажда наживы, и ложь, и искренняя страсть.

>обсудить статью на форуме   >оставляйте свои коментарии ниже.